Куренков Алексей Львович - доктор мед. наук, зав. лабораторией нервных болезней Центра детской психоневрологии, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
119991, Москва
Alexey L. Kurenkov - MD, Dr. Sci. (Medicine), head of the Laboratory of nervous diseases of the Center of child psychoneurology, National Medical Research Center of Children’s Health.
119991, Moscow
Кузенкова Людмила Михайловна - доктор мед. наук, профессор, начальник центра детской психоневрологии, врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России; Клинический институт детского здоровья имени Н.Ф. Филатова ФГАОУ ВО «Первый МГМУ имени И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет).
Москва
Lyudmila M. Kuzenkova - MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor, Neurologist, Head of the Center of child psychoneurology, National Medical Research Center of Children’s Health; N.F. Filatov Clinical Institute of Child Health of the Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
Moscow
Увакина Евгения Владимировна - канд. мед. наук, зав. отделением психоневрологии и нейрореабилитации, заместитель директора по научной работе, врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Evgeniya V. Uvakina - Cand. Sci. (Medicine), Head of Department of child psychoneurology and Neurorehabilitation, Deputy Director for Scientific Work, Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Черников Владислав Владимирович - канд. мед. наук, зав. отделением диагностики и восстановительного лечения, начальник методического аккредитационно-симуляционного центра, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Vladislav V. Chernikov - Cand. Sci. (Medicine), Head of Department of Diagnostics and Rehabilitation Treatment, Head of the Methodological Accreditation and Simulation Center, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Попович София Георгиевна - врач-невролог, младший научный сотрудник лаборатории нервных болезней ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Sofia G. Popovich - Neurologist, Junior researcher of the Laboratory of nervous diseases, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Фисенко Дарья Андреевна - канд. мед. наук, врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Daria A. Fisenko - Cand. Sci. (Medicine), Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Бурсагова Бэлла Ибрагимовна - канд. мед. наук, врач-невролог, старший научный сотрудник лаборатории нервных болезней ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Bella I. Bursagova - Cand. Sci. (Medicine), Neurologist, Senior researcher of the Laboratory of nervous diseases, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Глоба Оксана Валерьевна - канд. мед. наук, врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Oksana V. Globa - Cand. Sci. (Medicine), Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Андреенко Наталья Владимировна - канд. мед. наук, врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Natalia V. Andreenko - Cand. Sci. (Medicine), Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Абдуллаева Луизат Муслимовна - врач-невролог, младший научный сотрудник лаборатории нервных болезней ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Luizat M. Abdullaeva - Neurologist, Junior researcher of the Laboratory of nervous diseases, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Курова Юлия Александровна - врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Julia A. Kurova - Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Адалимова Надежда Сергеевна - врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Nadezhda S. Adalimova - Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Николенко Дарья Сергеевна - врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Daria S. Nikolenko - Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Лялина Анастасия Андреевна - врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Anastasia A. Lyalina - Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Мягкий Федор Викторович - врач-невролог, ФГАУ «НМИЦ здоровья детей» Минздрава России.
Москва
Fedor V. Myagkiy - Neurologist, National Medical Research Center of Children’s Health.
Moscow
Обоснование. Спинальная мышечная атрофия (СМА) относится к числу наиболее тяжёлых наследственных нейромышечных заболеваний. Разработка методов патогенетического лечения, в том числе генной терапии, и внедрение их в широкую клиническую практику предопределили новую эру в лечении СМА, когда стало возможным не только остановить развитие болезни, но и улучшить функциональные возможности пациентов.
Цель исследования — оценить эффективность генной терапии в условиях реальной клинической практики при 2-летнем катамнестическом наблюдении за пациентами со СМА I типа, получившими лечение препаратом онасемноген абепарвовек.
Материалы и методы. В исследование включены 73 пациента со СМА I типа. У всех заболевание подтверждено при молекулярно-генетическом исследовании, из них у 22 (30,1%) диагноз установлен в связи с развитием клинической картины заболевания и после подтверждающей ДНК-диагностики; у 51 (69,9%) пациента, изначально выявленного в рамках расширенного неонатального скрининга, диагноз установлен сразу при появлении первых симптомов СМА. Средний возраст на момент проведения генной терапии составил 2,78±1,87 месяца (95% ДИ 2,35–3,22; min 1,00, max 7,00). Комплексная оценка эффективности лечения включала клинические (основные этапы моторного развития по критериям Всемирной организации здравоохранения, оценка по шкалам HINE-2 и CHOP-INTEND) и электронейромиографические (латентность, амплитуда и площадь негативного пика дистального М-ответа при электрической стимуляции локтевого нерва на запястье; скорость распространения возбуждения по двигательным волокнам локтевого нерва на предплечье) показатели до инициации генной терапии и через 6, 12, 18 и 24 месяца после её проведения.
Результаты. На фоне применения генной терапии большое число пациентов со СМА I типа смогли достичь основных моторных навыков: 42,5% хорошо держали голову в положении на животе; 78,1% переворачивались из положения лёжа на спине на живот; 47,2% сидели без опоры; 31,9% стояли с поддержкой; 23,2% ползали на четвереньках; 20,0% ходили с поддержкой; 13,2% самостоятельно стояли; 5,7% ходили самостоятельно. Однако большинство пациентов достигали этапов двигательного развития позже нормативов ВОЗ. К концу периода наблюдения оценка по шкале HINE-2 у пациентов со СМА I типа достоверно увеличивалась [Ме 18,50 (16,00–24,00) баллов]; максимального значения достигли трое детей. Оценка по шкале CHOP-INTEND также достоверно увеличивалась [Ме 60,00 (58,00–64,00) баллов к концу 2-летнего периода наблюдения]; 17 (23,3%) детей достигли максимального значения. До проведения генной терапии у пациентов со СМА I типа отмечались низкие значения амплитуды [Ме 0,32 мВ (0,15–0,81)] и площади [Ме 0,80 мс×мВ (0,36–1,70)] М-ответа. Через 24 месяца после генной терапии значения амплитуды и площади достоверно увеличились [Ме 0,80 мВ (0,60–1,20) и Ме 1,40 мс×мВ (1,00–2,10) соответственно], однако не достигали значений электронейромиографии детей без неврологической патологии. При клинической и электронейромиографической оценке в динамике 2-летнего наблюдения не удалось установить статистически значимых различий у пациентов со СМА I типа в зависимости от старта расширенного неонатального скрининга.
Заключение. Проведение генной терапии у пациентов со СМА I типа приводит к достоверной положительной динамике в двигательном развитии. Несмотря на сохраняющуюся задержку формирования моторных навыков, большое число пациентов смогли достичь основных этапов раннего моторного развития, что подтверждалось значительным повышение баллов по шкалам HINE-2, CHOP-INTEND и улучшением параметров электронейромиографии.
Introduction. Spinal muscular atrophy (SMA) is among the most severe inherited neuromuscular diseases. The development of pathogenetic treatment methods, including gene therapy, and their widespread clinical adoption has ushered in a new era in SMA treatment, making it possible not only to halt the progression of the disease but also to improve patients’ functional capabilities.
Aim: to evaluate the efficacy of gene therapy in a real-world clinical practice with a 2-year follow-up study of patients with SMA type I who received treatment with onasemnogene abeparvovec.
Materials and methods. The study included 73 patients with SMA type I. The disease was confirmed by molecular genetic testing.The diagnosis of SMA type I in 22 patients (30.1%) was established due to the development of the clinical picture of the disease and after confirmatory DNA diagnostics. In 51 patients (69.9%), initially identified as part of expanded neonatal screening, the diagnosis was established immediately after the onset of the first SMA symptoms. The mean age at the time of gene therapy was 2.78±1.87 months (95% CI 2.35–3.22), min 1.00, max 7.00. A comprehensive assessment of treatment effectiveness included clinical (the main the motor development milestones according to WHO, HINE-2 and CHOP-INTEND scores) and electroneuromyographic (latency, amplitude and area of the negative peak of the distal compound muscle action potential during electrical stimulation of the ulnar nerve at the wrist, the motor nerve conduction velocity of the ulnar nerve on the forearm) parameters before the initiation of gene therapy and 6, 12, 18 and 24 months after its implementation.
Results. Following gene therapy, a large number of patients with SMA type I were able to achieve basic motor skills: 42.5% had good head control in the prone position; 78.1% rolled over from a supine to prone position; 47.2% sitting without support; 31.9% standing with assistance; 23.2% hands-&-knees crawling; 20.0% walking with assistance; 13.2% standing alone; 5.7% walking alone. However, most patients reached motor development milestones later than the WHO standards. By the end of the observation period, the HINE-2 score in patients with SMA type I significantly increased and amounted to Me 18.50 (16.00–24.00) points, with three children achieving the maximum score. The CHOP-INTEND scale score also increased significantly and amounted to Me 60.00 (58.00–64.00) points by the end of the 2-year observation period, with 17 children (23.3%) achieving the maximum score. Before gene therapy, patients with type I SMA had low values of the amplitude [Me 0.32 mV (0.15–0.81)] and area [Me 0.80 ms×mV (0.36–1.70)] of the compound muscle action potential. 24 months after gene therapy, the values of the amplitude and area significantly increased [Me 0.80 mV (0.60–1.20) and Me 1.40 ms×mV (1.00–2.10), respectively]. However, they did not reach the electroneuromyographic values of children without neurological pathology. During clinical and electroneuromyographic assessment in the dynamics of 2-year follow-up, it was not possible to establish statistically significant differences in patients with SMA type I depending on the onset of expanded neonatal screening.
Conclusion. Gene therapy in patients with SMA type I results in significant improvements in motor development. Despite persistent delays in motor skill development, a large number of patients achieved key milestones in early motor development, as demonstrated by significant increases in HINE-2 and CHOP-INTEND scores and improved electroneuromyographic parameters.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.